До недавнего времени человек располагался в классификационной нише рода Homo совершенно вольготно. Никаких тебе прямых конкурентов: всякие Homo Australopithecus (австралопитеки), Homo Neanderthalis (неандертальцы) и прочие троглодиты давно пали жертвами беспощадной эволюции.

Но ведь шимпанзе-то живут-поживают, как ни в чём не бывало. И, наверное, в душе недовольны своей несправедливой участью по ведомству человекообразных. Ведь если разобраться, то это не они человекообразные, а мы — обезьяноподобные.

Но нашлись добрые люди, которые хотят покончить с первобытным антропоцентризмом. Эти люди занимаются исследованием ДНК шимпанзе и трудятся в медицинской школе при университете Уэйна (Wayne State University School of Medicine) в Детройте.

Из этой шеренги уцелели только первая и последний (изображение bible.ca).

Научными работами руководит профессор Моррис Гудмэн (Morris Goodman), в сферу интересов которого входит, как сказано на его персональной странице, изучение генетической эволюции "человека и других приматов".

Уже сама эта формулировка может заставить внимательного читателя насторожиться.

Результаты исследований и сделанные на их основании смелые предложения были изданы в последнем выпуске "Слушаний национальной академии наук США" (Proceedings of the National Academy of Sciences).

Итак, что же такого было найдено в ДНК у шимпанзе, и какие выводы надлежит сделать по результатам анализов?

Обнаружено, что ДНК Человека Разумного и этой отсталой обезьяны на 99,4% идентичны. Заметим, для справки, что ДНК у разных представителей рода человеческого совпадают на 99,9%.

То есть, если посмотреть на создавшуюся ситуацию с позиций вульгарной математики, то шимпанзе и человека разделяют жалкие полпроцента генетического материала.

	Австралопитеку не удалось зайти слишком далеко (изображение users.pandora.be).

Исторически сложившиеся схемы классификации, основанные на физических подобиях вроде строения скелета, рассматривали в качестве ближайших родственников шимпанзе горилл. Чуть поодаль располагались орангутанги, а человек исключался из тесного семейного круга.

Сомнения в справедливости такого размежевания появились еще в 1960-х с появлением молекулярных методов биологического исследования. Но никто не предполагал, что мы и шимпанзе окажемся настолько близки, тогдашние оценки генетического подобия колебались между 95% и 98,5%.

Между тем, изучение генетического родства — достаточно скользкая материя. Всё зависит от того, какие гены принимать в расчёт, ведь геном человека состоит из трёх миллиардов нуклеотидов, каждый из которых никто не станет проверять на предмет соответствия. На это не хватит никаких сил и времени — вспомните, сколько продолжалась расшифровка человеческого генома.

Даже различие в 0,5% даёт в итоге 15 миллионов нуклеотидов — более чем достаточно для вдумчивой и кропотливой работы.

В семье не без урода — неандертальцы (изображение dagonbytes.com).

Из всего генетического богатства авторы последнего исследования выбрали 97 важных функциональных генов (в состав одного гена входит 1-1,5 тысячи нуклеотидов). Их и сравнивали у группы из шести биологических видов, которую составили люди, шимпанзе, гориллы, орангутанги, макаки и мыши.

Рассматриваемые гены определяют строение существенных белков, регулируют основные жизненные процессы (транспорт кислорода, восстановление ДНК и прочие) и не могут быть изменены без неизбежной модификации соответствующих аминокислот.

Вот на таком генетическом материале был достигнут показатель подобия шимпанзе и человека в 99,4%. Хотя на некоторых других участках ДНК, не участвующих в кодировании белков, наблюдались лишь скромные 98,4% идентичности.

Не оспаривая результаты предшествующих анализов, Гудмэн утверждает, будто они концентрировались на несущественных генетических последовательностях, поэтому его 99,4% сходства показательнее, чем сторонние 98%.

Допустим, шимпанзе подобна человеку, как лошадь — ослу. Ну а что же оставшиеся представители животного царства, как они себя проявили?

Гориллы в смысле человекообразности сильно отстают от шимпанзе, дальше плетутся орангутанги, замыкают шествие макаки. Ни один вид приматов не обнаруживает существенного родства с мышами, использовавшимися исключительно для контроля результатов эксперимента.

	Моррис Гудмэн относит себя к тому же роду, что и шимпанзе (фото med.wayne.edu).

Выводы из содеянного Гудмэн делает самые что ни на есть революционные. А именно: к узурпированному человеком роду Homo необходимо отнести и обычных шимпанзе, назвав их, со всем уважением, Homo Troglodytes.

Третьим здравствующим представителем древнего рода следует считать шимпанзе-бонобо — их светлость Homo Paniscus.

Прежнее родовое название шимпанзе — Pan — несмотря на всю свою звучность, куда менее почетно, чем хамоватое Homo.

Надо отметить, что подобные настроения владеют Гудмэном ещё с 1962 года. Правда, тогда в тесный круг избранных входили ещё и гориллы. А в 1991 году эколог и физиолог Джаред Даймонд (Jared Diamond) сделал ещё более радикальное предложение — назвать человека "третьим шимпанзе".

Боимся, что даже в случае принятия рацпредложений Гудмэна, обезьяны не оценят его широкий жест. Тем более, у идеи нашлось немало противников.

По оценкам Гудмэна, показания "молекулярных часов" свидетельствуют, что эволюционные дороги шимпанзе и человека разошлись 5-6 миллионов лет назад (гориллы откололись за миллион лет до этого).

Но некоторые антропологи, Сэнди Харкорт (Sandy Harcourt) например, полагают, что разрыв произошёл на 3-4 миллиона лет раньше.

А уж 10 миллионов лет раздельного проживания — слишком долгий срок для сородичей. Бернард Вуд (Bernard Wood) не считает генетическое сходство единственным аргументом, который следует принимать во внимание. Нельзя пренебрегать существенными различиями в поведении и манере передвижения.

Дети ещё не ведают приличий антропоцентризма (фото nationalgeographic.com).

Но Гудмэн неумолим: "Чтобы быть последовательными, мы должны пересмотреть определение человеческой ветви дерева жизни… Начиная с Аристотеля, виды группировались по "степени совершенства" с человеком на самом верху. Это вело к преувеличению различий между людьми и их родственниками".

Продолжаем цитировать: "Мы готовы поддержать тех, кто хочет использовать легальный контроль, чтобы остановить притеснения шимпанзе. Было бы неэтично рассматривать их как лабораторных животных, вроде крыс или мышей".

Спору нет, шимпанзе действительно наши ближайшие и единственные родственники. Но повод ли это, чтобы выделять и их, в свою очередь, из всего животного царства. Как будто нет других способов проявления человеческого отношения к природе.

И, в конечном счёте, любое решение американских академиков не изменит существа животрепещущего вопроса.